- Помню...

"Иссиня-черные волосы, широко посаженные черные глаза... Как же ее звали?"

- Я помню, что тебя уже не было, когда я проснулся.

- Мне пришлось идти к отцу. Он без меня не завтракает. Так что мы провели вместе не уик-энд, а лишь несколько часов.

- Я помню, что утро выдалось холодным, а мне пришлось бежать по снегу в порванной фланелевой рубашке. Спасибо, что оставила мне гитару.

- У тебя такие нежные руки.

- Почему ты не вернулась? Не оставила записки? Не нашла способа связаться со мной?

- Отец потащил меня кататься на лыжах. А потом отвез в Погкипси.

- Я ждал...

"Не так уж и долго. Грех упускать возможность пронестись по свежевыпавшему снегу".

- Я даже подумал, а не приснилась ли ты мне.

- В последние дни твоя фамилия постоянно мелькает в передачах ГКН. Эти потрясающие репортажи о Клане.

- Спасибо на добром слове.

- Теперь ты работаешь в ГКН?

- Наверное. Во всяком случае, торчу здесь. Они использовали все мои материалы.

- Здорово. Но они ни разу не показали твоего лица. Если это твои материалы, почему они не поставили тебя перед камерой?

- Вот этого не нужно.

- Не нужно? Многие так и лезут в кадр.

- Люди начинают тебя узнавать. И уже не сделаешь того репортажа, какие я привык делать.

- Понятно. Ты, должно быть, работаешь над каждым много времени.

- Много времени занимает подготовка. А на получение самих материалов уходит совсем ничего. Раз - и готово.

- Догадайся, где я?

- Любишь играть в разные игры?

- Да. Люблю.

- Дай подумать... Ты в тюрьме?

- Нет.

- Ты в больнице с ужасной болезнью, врач настоял, чтобы ты не скрывала от меня диагноза.

- Нет.

- Я сдаюсь. - Джек переложил бумаги на столе Энди Систа. - Почему бы тебе не напомнить, как тебя зовут, если, конечно, при нашей первой встрече ты сочла возможным представиться, не сказать мне, где ты находишься, если эта информация не уведет наш разговор в сторону, а уж в конце поведать мне, чем вызван твой звонок. Мы уже очень долго говорим, и я чувствую, мне пора принять душ.